Михаил Григорьев, сорокалетний герой Чечни, с небольшим шрамом на левой щеке сидел на диване против работающего телевизора, но, глубоко погружённый в свои мысли, не следил за происходящим на экране.

         «Как я, который не раз удерживал бойцов от мародерства и насилия, мог сам поддаться этому?» – в тысячный раз задавал он вопрос сам себе.

         Перед ним пронеслась картина из его прошлого трёхгодичной давности. Вот его взвод днём входит в  чеченское село и тут, из открытого большого окна крайнего дома по его подразделению был открыт автоматный огонь.

         – Ложись! Рассредоточились! – крикнул он своим бойцам, падая на землю и беря автомат наизготовку. Увидев слева, недалеко от себя, лежащее на земле старое дерево, он переполз туда и, выглянув из-за него, увидел в окне двух кричащих женщин.

         – Не стрелять! – отдал он приказ, соображая, как выйти из этой ситуации.

«Стрелять по бандиту, прикрывающемуся женщинами, не подвергнув тех риску быть убитыми или ранеными, было нельзя. Обычно боевики действуют группой и чаще ночью исподтишка. А этот, напавший днём на вооружённый отряд, очевидно, был фанатик, решивший попасть в рай вместе с семьёй, уничтожив как можно больше неверных в угоду Аллаху. Как же спасти женщин и обезвредить шахида? ».

– Коля! – крикнул он бойцу, лежащему у забора с правого фланга. – Готовься к захвату: на свист рванём к окну.

Надев автомат со сложенным прикладом за спину, и, расстегнув чехол, висевшего на ремне, ножа, Михаил коротко свистнул и вместе с правофланговым бойцом оторвался от земли и, слегка пригнувшись, побежал к окошку.

Боевик, видя две движущиеся цели, успел сбить только одну. Михаил с разбегу подпрыгнул, коснулся руками подоконника и влетел в окно, сбив чеченца с ног. Вскочив на ноги одновременно с бандитом, он вырвал из его рук автомат и откинул оружие в сторону, разбив одну из створок распахнутого окна. Шахид вытащил из бокового кармана лимонку и, выдернув кольцо, бросил себе под ноги. Граната покатилась в сторону женщин. В окошко уже влетали бойцы. Михаил схватил боевика за руку и броском через бедро накрыл им лимонку, крепко придавив чеченца сверху своим телом. Раздался взрыв. Михаил почувствовал сильный толчок снизу, но ранения не получил – все осколки достались, бросившему гранату.

– Женщины, вы спасены и свободны! – сказал Михаил, поднявшись с убитого шахида.

Чеченки запричитали, увидев, как возле бездыханного тела бандита растекалась лужа крови.

– Как Николай? – спросил он у бойцов.

– Убит. Фёдоров и Кузнецов тоже. Пятеро ранены, – доложил сержант.

В это время молодая чеченка, подобрав узкий и длинный, как клинок, осколок стекла, бросилась к Михаилу, но сержант успел преградить ей путь и принял удар на себя. Стекло вонзилось чуть ниже глаза и порезало щёку и нос. Боец закрыл заливающее кровью лицо руками, а Михаил перехватил занесённую для второго удара руку разъярённой дикарки и, не осознавая свои действия, потащил её в соседнюю комнату.

– Ах, ты дрянь! Мы, спасая тебя, столько друзей потеряли, а ты?! Надо было по окну очередью полоснуть, да и всё – кричал вне себя Михаил, волоча упирающуюся и кусающуюся девушку.

 – Фатима, Фатима, доченька моя! – закричала вторая женщина за закрывающейся перед ней дверью.

Через несколько минут Михаил вышел из комнаты и с виноватым видом, вынув из кармана бумажник, сунул его причитающей женщине в руки.  За ним в дверях показалась и Фатима, пытающаяся разорванным платьем прикрыть свою наготу. Пожилая чеченка, по примеру своей дочери, схватила с пола осколок стекла и ударила Михаила в лицо. Отшвырнув  женщину в сторону, и, прижав к разодранной щеке носовой платок, командир взвода вышел на улицу к своим бойцам.

Это происшествие осталось неизвестным для командования и не имело огласки, но смотреть в глаза своим подчинённым, Михаил уже не смел. Он добился, увольнения из вооружённых сил. Ему была назначена военная пенсия, так как, он набрал необходимый стаж, служа за границей и в горячих точках, где год службы приравнивается к двум и трём годам соответственно. Михаилу был выдано удостоверение ветерана вооружённых сил. Квартиру ему обещали уже много лет, но так и не дали. Семьи у молодого пенсионера не было и он жил у матери. Устроившись на работу в охрану, Михаил познакомился с добропорядочной, чуть младше его, миловидной женщиной Лизой, и переехал жить к ней на другой конец города, но мать не забывал, навещая её по выходным.

Лиза продавала книги, журналы и газеты. Михаил, встречая её с работы, частенько заходил в книжный магазин. Он любил книги, особенно на исторические сюжеты. Из газет предпочитал «Аргументы и факты», но ненавидел в ней присутствие рекламы. Засилье её очень раздражала его, как и обложки эротических журналов.

– Как ты можешь этим торговать? – спрашивал он у своей подруги. – Я бы давно убрал эту стыдобу с полок.

– Это же не мой товар, а хозяйки, к тому же, самый ходовой.

Вскоре Михаил и Лиза расписались, скромно отметив это событие в доме у мамы Михаила, пригласив на свой торжественный вечер только Лизину племянницу Марию, которая жила в соседнем районе города, тогда как остальные её родственники проживали далеко вне города.

Через два года у Михаила умерла мать и супруги, продав Лизино жилье, переехали в родительскую двухкомнатную квартиру.

– Давай, Миша, деньги в своё дело вложим – купим себе магазинчик и машину. Как думаешь, а то нам теперь на работу ездить обоим далековато? Да и зачем мне работать на кого-то за часть прибыли, когда можно иметь свою полную выручку? Да и тебе пора свою нервную и холодную работу сменить – не мальчик уже, – предложила Лиза.

– Ездить на работу, конечно, очень далеко. Машину можно взять. Но работу менять я не буду. Да я ничего другого и не умею делать.

Михаил пересдал на права, купил «Жигули» девятой модели, оформил все документы и прошёл тех. осмотр. Теперь на работу Михаил и Лиза ездили на машине. Но дальность их работ от дома, частые заторы на дорогах, разность начала и окончания рабочего дня по времени, показали, что такое положение дел надо менять. Не оставлявшая своей идеи с магазином, Лиза узнала, что совсем рядом с их домом продаётся помещение на первом этаже, ранее занимаемое аптекой.

– Миша, надо брать помещение пока деньги не обесценились. Такой случай хороший больше не представится – через дом от квартиры и место удобное, многолюдное! – приводила доводы Лиза. – Теперь я рядом с домом буду работать. И вложение денег в недвижимость – тоже хорошее дело.

         – Давай возьмём, – согласился Михаил, – надоело мучиться с этой дальней ездой на работу.

         Купив помещение, Лиза пустила оставшиеся деньги на его ремонт, закупку оборудования и товар. Михаил помогал Лизе тем, что утром на машине привозил ей с базы газеты и журналы, а потом ехал на работу. Оставить работу стрелка ВОХР он не желал, хотя прибыль от магазина была немаленькая. Михаил мечтал купить капитальный гараж недалеко от дома, чтобы не ставить машину на автостоянку и стал интересоваться ежедневной выручкой от реализации печатной продукции. Он был очень удивлён, когда узнал, что львиную долю дохода приносили не толстые дорогие книги, как он думал, а тонкие газеты и журналы с кроссвордами да с гороскопами, а также, детские книжки и раскраски.

         – Если бы ты ещё днём мог делать рейсик за товаром, то мы бы уже купили гараж, – сказала Лиза.

         А на следующий день на разводе начальник охраны в некорректной форме сделал несущественное замечание Михаилу, по форме одежды:

         – Ещё раз увижу с грязным подворотничком – лишу премиальных.

         – Да у меня ни разу грязного подворотничка не было, – возмутился Михаил. – А если ещё с этой мизерной зарплаты премиальных лишать, то ни кто здесь и работать не будет.

         – Много говорить стал, – сказал начальник ВОХР, – смотри, а то уволю.  

         – Что ты мне тыкаешь? – не сдержался Михаил, не стерпев унижения перед всем составом караула – Да я с тобой, тыловой крысой ни дня больше работать не стану!

         Начальник, что-то ворча, поспешил удалиться, а Михаил, дождавшись смены, уехал домой. На следующий день он забрал документы и стал помогать Лизе в их совместном бизнесе.

         – Надо было давно уйти из ВОХР, – сказал Михаил жене.

Возросшая помощь Михаила заметно сказалась на доходах. Он успевал реагировать на спрос рынка и подвозил на машине нужный товар. Как-то получая на базе перевязанные пачки газет, он взял и журнал-газету «Криминал».

– Вот, возьмите ещё это и это, не пожалеете, – предложила девчушка, Кладя на прилавок упаковки газет и, выписывая копию чека, для отчёта в налоговой службе.

 – Давай, давай, – всё продадим, – сказал Михаил, таская газеты в машину.

– Что это ты и «Криминал» взял и «Жёлтую газету» и даже «Интим»? – спросила его дома за ужином удивлённая Лиза.

– Да я спешил, а кладовщица мне и сунула всё подряд. А что – не пошли?

– Да нет, наоборот. Ни одной не осталось.

«Ты смотри, как эта дрянь быстро расходится. Но распространять эту стыдобу не этично. Если сейчас её предложат – наотрез откажусь», – подъезжая на следующий день к базе, решил Михаил.

Он, как обычно, получал книги, журналы и газеты, загружал их в машину и ждал, что ему предложат «пикантную литературу». Но, погрузка уже заканчивалась, а подобных предложений так и не последовало.

 – Что, сегодня эротики не будет? – как бы, между прочим, поинтересовался он.

– Сегодня – нет: всю разобрали, – ответила кладовщица.

– А это что за «Игры в постели»? – Михаил указал на книгу с обнимающейся парочкой на обложке.

   – Да это откладывали ещё вчера по заказу, а за ним не пришли. Может сегодня заберут.

   – Давайте я заберу – будут вовремя приходить, – неожиданно для самого себя предложил Михаил.

   – Ну, что ж, тоже верно! – согласилась кладовщица.

   Капитальный трёхуровневый гараж Михаил приобрёл сравнительно недалеко от дома. Теперь он решил взять иномарку. Посовещавшись между собой, супруги сняли в аренду уголок в магазине на соседней улице и оборудовали его для торговли дисками с музыкой и фильмами. Лиза давно хотела пристроить к работе свою племянницу Марию, которая была всего на десять лет моложе её. Мария хорошо справлялась со своей работой и имела неплохой процент от продажи дисков. Хорошо расходились не только музыкальные диски, но и детективы и, конечно, эротика.

   Как то, во время обеда Марии, Михаил завёз ей партию товара. Мария, допивая кофе, с интересом смотрела на монитор, где происходила откровенная постельная сцена.

   – Что это ты смотришь? – поинтересовался Михаил.

   – Эротику, – ответила Мария, ни сколько не смущаясь присутствием шефа.

   – Ни чего себе эротика – настоящая порнография.

   – Самый ходовой товар! А ты что привёз? – спросила Мария, принимая коробку с дисками из рук Михаила.

   Михаил опустил коробку на прилавок. Рука Марии оказалась на его руке. В это время из колонки послышались томные охи и ахи. Взглянув на монитор, Михаил увидел очень пикантное соблазнительное действо любовной парочки  и почувствовал, как Мария сжала его руку своей.

         – Ты хоть звук выключай, когда смотришь эротику – чувствуя сильное биение сердца, сказал он.

         – Да ты что, я это смотрю только в обед, когда нет ни кого!

   С тех пор Михаил стал чаще заезжать в магазин к Марии именно в обед…

     Приобретя иномарку, Михаил и Лиза решили строить коттедж. Приобретая участок под строительство, Михаилу пришлось столкнуться с чиновником, вымогающим взятку. Это был упитанный тип лет тридцати пяти с маленькими свиными глазками, толстой шеей и намечающимся двойным подбородком. Он говорил запутанным юридическим языком, ясно давая понять, что соглашения в этом вопросе без дополнительных вложений достичь не удастся, тогда как при определённых обстоятельствах можно было бы быстро разрешить этот вопрос и получить даже более ровный и расположенный ближе к городу, участок. Напрасно Михаил предъявлял своё удостоверение ветерана и героя, ссылался на льготы, указанные по статусу военнослужащего. Не в силах ни чего доказать о своих правах, не уличить в явном вымогании взятки холёного чинодрала, Михаил, зло хлопнул дверью и вышел из мэрии.

Вечером он рассказал о своих неудачных хлопотах жене.

– Теперь мне остаётся обратиться в высшую инстанцию с жалобой, как бы мне не хотелось этим заниматься – не бить же этой сволочи рожу! А что прикажите делать, не отступать же перед этой мразью?!

 – Давай сделаем так, – предложила Лиза, – Ты привезёшь товар и утром подменишь меня, а я съезжу в мэрию и посмотрю, что можно сделать.

 – Нет, так не пойдёт. Я не хочу, чтобы ты давала взятки и любезничала с этим подонком, – горячо возразил Михаил, делая рукой протестующий жест. 

– Я и не собираюсь этого делать. Я поговорю с Ниной Александровной – это порядочная женщина. Мне доводилось не раз встречаться с ней и при оформлении документов на аренду и при покупке нежилого помещения. Она подскажет, как правильно действовать в нашем положении.

– Ну, вот и всё – документы на покупку участка готовятся, правда, на моё имя: чтобы не терять время, я дала данные своих документов и поставила свою подпись, – сообщила мужу, вернувшаяся к обеду в магазин Лиза.

  – Да какая разница на тебя или меня? Молодец! Как это тебе удалось – меня неделю манежили, а сдвига никакого не было? – поинтересовался Михаил.

– Нина Александровна помогла – с тебя коньяк и конфеты.

– Лиза, – запротестовал Михаил, – я же просил тебя без всяких взяток.

– Да какая же это взятка? Это просто благодарность. Ну, ладно, можно и не дарить ничего, но только не очень хорошо как-то будет. Она хлопотала за нас, время своё тратила, а мы…

– Да, «спасибо», пожалуй, мало будет. Я, конечно, очень ей благодарен. Как вспомню свои бесполезные мытарства по кабинетам и бумажную волокиту...  Ты тогда сразу ей и отвези подарок, – согласился с женой Михаил.

Наконец, документы на участок были готовы. Григорьевы обсудили проект будущего коттеджа. Это был небольшой двухэтажный с балкончиком  кирпичный теремок.

К тому времени, как был выложен фундамент и первый этаж, Михаил стал злоупотреблять спиртным.

   Вот и в этот день, после утреннего развоза товара, он сидел один дома у телевизора за журнальным столиком с бокалом коньяка. Время от времени Михаил делал маленький глоток обжигающей жидкости и отправлял в рот дольку шоколада.

Он вспомнил, как он с бойцами на вертолёте Ми-8 летел в Чечню. С обеих сторон их вертушку сопровождали ударные вертолёты Ми-24. При подлёте к границе вертолёт стал снижаться, к двери подошёл спецназовец в бронежилете и каске, открыл её и примостился в проёме с пулемётом Дегтярева. «Восьмёрка», снизившись, почти до самой земли, стала делать зигзаги. В иллюминатор и приоткрытую дверь пилота на земле ни чего нельзя было рассмотреть – всё мелькало. Впереди показались опоры высоковольтной линии электропередач, но вертолёт и не думал набирать высоту, наоборот, он прижался ещё ближе к земле и пролетел под проводами. Михаилу и его бойцам было не по себе. Вертушка снова чуть приподнялась над землёй. Вдруг пулемётчик дал две короткие очереди, показывая, обернувшемуся пилоту на дома.

   – Вон оттуда бьют, гады. Заходи слева! – крикнул он пилоту.

   И в тот же миг по борту глухо простучало, как будто ударилось несколько градинок. Вертолёт взмыл вверх и отвалил в сторону. Правая «двадцатьчетвёртка», свернув с курса, скрылась за бугром.

– «Крокодил»  взял эту цель на себя, – кивая головой в шлемофоне в сторону исчезнувшего Ми-24, сообщил летун, делая крутой вираж и снижаясь до земли. Ещё немного и колёса коснулись аэродрома.

Взвод Михаила разместился в «Урале» в середине колонны. В район сосредоточения выдвигались днём, ничего не опасаясь, не высылая вперёд разведку. Эта беспечность командующего группировкой, привела к большой гибели бойцов. Боевики на пути следования колонны устроили засаду. Перегородив дорогу и взорвав из гранатомёта первую машину, они открыли огонь из автоматов. Снайперы также вели огонь по, выскакивающим из машины, бойцам. 

– К машине! – подал команду, сидящий у заднего борта Михаил, и первым соскочил на землю.  – Прячьтесь за колёсами.

Бойцы заняли позиции за машиной и под ней за колёсами и открыли огонь в сторону боевиков, которые вели огонь из стоящего в стороне параллельно дороги длинного одноэтажного производственного назначения здания и прилегающей к нему территории. Кювет с боку дороги не позволял машинам съехать с неё. Михаил перебежками подбежал к БТР, залез на броню и постучал в башню. Ему открыли. Он быстро влез внутрь.

– Кто старший? Чего ждём, когда вас расстреляют? Давай съезжай с дороги! Вперёд на боевиков! Огонь по зданию!

БТР стронулся с места, преодолел кювет, и, набирая скорость, направился к зданию. Стрелок произвёл выстрел из пушки по зданию. Вокруг него брякали друг о друга, подвешенные к потолку красноголовые снаряды.

– Ноль пятый тоже пошёл за нами,  – доложил радист.

– Кто это ноль пятый? – спросил Михаил.

– Второй БТР, у нас их два, – пояснил связист.

В перископическую щель Михаил увидел вскакивающих и убегающих боевиков. Стрелок поливал их из пулемёта. В стену заводика угодил снаряд  со второго БТР. Промчавшись вдоль здания, бронетранспортёр выехал на перпендикулярную ему улицу. Здесь боевиков не было видно.

 – Вставай здесь и расстреливай из башни здание, – сказал Михаил, обращаясь ко всему экипажу.

– БТР остановился. Стрелок, прильнув к прицелу, заскрипел вращающимся креслом.  Через несколько секунд грянул пушечный выстрел. 

Боевики на выстрелы не отвечали. Наступило затишье.

За этот бой и проявленную инициативу, спасшую немало жизней, Михаил был награждён именным оружием.

    «Как я мог опуститься, – размышлял он, обращаясь к самому себе – изменить своим принципам, ведь для меня честь, долг, нравственность были жизненным кредо? Ладно, тот случай в Чечне тринадцать лет назад, ты совершил в состоянии аффекта, но что произошло потом?! Ты ради наживы стал распространять порнографию! Ты изменяешь жене с её племянницей! Перестал ходить на кладбище к друзьям, да и у мамы давно не был. Ты перестал делать зарядку, раздобрел, спиваешься! Что дальше? Может, начнёшь торговать наркотиками? Нет, надо прекращать всё это! Для начала полностью отказаться от алкоголя».

– Всё – больше не пью! – с этими словами Михаил отодвинул подальше от себя бокал с остатками коньяка.

«Зачем мне коттедж? – мысленно рассуждал он, – Что, мне мало двухкомнатной квартиры? Сейчас пойду и прогоню всех строителей!» – он взял отодвинутый бокал и проглотил содержимое. В это время раздался звонок в дверь.

   Открыв её, Михаил увидел паренька, на вид, лет тринадцати, с непокрытой головой, одетого в чёрную кожаную куртку, из-под которой виднелся глухой воротник чёрного свитера.

 – Здэсь живёт Михаил Владымирович Григорьев? – спросил подросток с кавказским акцентом.

– Да, я. А что ты хотел? – удивлённо спросил хозяин квартиры, глядя на мальчишку. У гостя были европейские черты лица, русые волосы и поэтому неожиданно было слышать от него речь с акцентом горца.  

– Мнэ надо поговорить с Вами.

– Ну, проходи.

– А вы одын?

– Один, один, – Михаил прошёл в коридор, – раздевайся и проходи, садись.

– Нэ, я так, – сказал паренёк и, не разуваясь, прошёл в зал и сел на диван.

Михаил опустился на другой конец дивана.

– Откуда у вас этот шрам на щеке? – спросил юноша.

– Ты кто такой? – задал незваному гостю встречный вопрос Михаил.

– Нэ важно. Расскажи, как ты убил на глазах у дочки её отца.

При этих словах Михаил побелел:

– Пацан, ты кто? – вскричал он.

– Как поступил ты с нэй, скажи – тэпэрь лишь ты одын свидэтель?!

– Но что могло случиться с той дикаркой, она была юна? Фатима, кажется… – тихо, как бы сам себя спросил Михаил.

– С позором долго нэ живут, но ты про это забыл и поэтому я здэсь. 

– Ты кто? – прошептал Михаил.

– Я тот, кто тою был рождён, кого обидел ты. Я – смэрть твоя! – вскричал подросток, соскакивая с дивана и, отступив на шаг, вынул из кармана пистолет. – Пэрэд тобой – твой сын! Я мщу за маму! – с этими словами подросток  направил пистолет на Михаила.

– Дикарка родила! О, нет! – проронил Михаил.

– Когда мама умэрла, Бабушка мне всё рассказала. Ты оставил ей свой бумажник, а в нём кроме дэнег было писмо с твоим адрэсом. Мама нэ хотэла рожать, но у нас в роду никого больше нэ осталось и бабушка ей сказала, чтобы она родила мститэля и продолжатэля рода.

– Как звать тебя?

– Аслан.

– Ну, что ж, ты вовремя, сынок. Живи, как тебя воспитали горы и никогда не отступай от своих принципов. Стреляй! Чего ж ты медлишь? Нажми на спусковой крючок.

– Не думал я, что буду мэдлит. Как трудно выстрэлит в отца.

– Я тебе помогу, – сказал Михаил и сделал шаг к сейфу, стоящему у стены. Выстрела в ответ на его движения не последовало и он, открыв железный ящик ключом, лежащим сверху сейфа под салфеткой, вынул оттуда золотую звезду героя и именной пистолет.

 – Вот, возьмёшь себе на память геройскую звезду, – сказал Михаил сыну, бросил награду на диван и, сняв пистолет с предохранителя, передёрнул затвор и поднёс ствол к своему сердцу. – Я слышал, по вашему закону месть распространяется до седьмого колена. Ты можешь считать свою миссию выполненной – мой род кончается на мне. Ты не в счёт. Прощай, сынок!

– Прощай, отэц!

Раздался выстрел.