ВЕРКА, ВЕРА И ВЕРА ПАВЛОВНА

I

         Женщина во власти – явление неординарное, что бы не говорили историки, долго перечисляя именитых властных женщин. Всё же женщин на троне власти было меньше, чем мужчин. Среди них для нас, несомненно, выделяются английские королевы и русские царицы. Наследственное право властвовать обеспечивало этим незаурядным женщинам  возможность проявить свои выдающиеся способности.  В основном же, женщины проявляют властность своего характера в семье, наступая каблучком на мужей, именуемых в таких случаях «подкаблучниками».

         Женщина приходит на государственную службу со всеми качествами, присущими женщине – мягкостью, деликатностью,  тактичностью. Но, став начальником, неизбежно теряет их и приобретает мужские черты характера – жёсткость, решительность, бесцеремонность. В одном только женщина неизменна – она навсегда остаётся актрисой.

         Вера Павловна Убина выросла в простой рабочей семье, в маленьком южном городке с большим металлургическим комбинатом. Жизнь захолустного городка засасывала человека, как грязи приморского лимана, начинающиеся прямо за крайними домами. Чёрные южные ночи с россыпью ярких звёзд высоко-высоко на небесном своде кружили голову, и Верка мечтала о необыкновенной любви, которая должна была кардинально изменить её жизнь. Любовь пришла, но, вспыхнув огнём жаркий поцелуев, погасла внезапно, как будто над городком пролился бурный, но короткий ливень.

- Слава богу, обошлось без беременности! – кричала  мать, размахивая половой тряпкой в правой руке, узнав от дочери о том, что её парень – Колька Пархоменко с комбината – женится на Веркиной  подруге, Ирке. – Пора браться за ум, девка! Иначе повторишь мою проклятую жизнь, без мужа, образования и приличной зарплаты!

В сознании Верки после измены любимого человека всё перевернулось. Ей уже не казались яркими звёзды на небе, приятным - ветерок с тёплого моря., волнующими - крики чаёк над волнами, медленно накатывающимися на береговой песок. Дельфины, выпрыгивающие из воды, фланируя вдоль береговой полосы, не вызывали желания броситься в тёпло-зелёные волны и плыть в неведомую даль, где цветут сады Семирамиды.

Любовь оборвалась, как тонкая струна на гитаре, оставив в душе тонкий, пронзительный и печальный звук прошедшего детства. Вера окончила среднюю школу, получила аттестат зрелости и решала, как жить дальше. Училась Вера хорошо, не сказать, что хватала звёзды с небес, в этом не было нужды, так как звёзды почти каждую ночь в огромном количестве висели на небе. Подпрыгни – и бери, сколько хочешь! Скорее всего, Вера пошла бы продолжать учёбу в училище при комбинате, как поступало большинство её сверстников. Диплом о среднем специальном образовании открывал дорогу в мастера и инженеры  с приличной зарплатой и всеобщим уважением. Но жизнь распорядилась иначе. Она, как всегда, предлагает неожиданное и реализует непредсказуемое.

Многие в городке сдавали комнаты приезжим, наводняющим приморское поселение летом. Здесь не было курортов, дымил металлургический комбинат, но песчаный пляж и тёплое море предоставлялось бесплатно, а комнаты и питание стоили гроши. По этой простой причине городок стал Меккой летнего отдыха для северного люда, имеющего скромные заработки. В Верином доме на лето поселился Николай Николаевич Распутин, бухгалтер из Ленинграда, не смотря на свою устрашающую фамилию, человек пожилой и скромный. Он вставал рано утром, съедал овсяную кашу, пил кофе с молоком и отправлялся на весь день на городской пляж. Николай Николаевич страдал необычным хобби – он мог рассматривать полуобнажённые женские тела бесконечно, до рези в глазах и звоне в ушах. С женщинами ему не везло. Две женитьбы подряд закончились семейными скандалами и разводами, ревизиями и увольнениями на работе. Причина заключалась в том, что Николай Николаевич предпочитал женской плоти неприличные фотографии, закупаемые им на рынке с рук, и не мог удержаться от растрат государственных средств в особо малых размерах. Летом бухгалтер отрывался на полную катушку – любовался бесконечно на женские тела и постоянно тратил небольшие суммы на порнографические фотографии местного производства.

Верка волновала Николая Николаевича настолько, насколько она обнажала своё тело. Так как они виделись редко и, в основном, по вечерам, когда спадала дневная жара, и раздеваться не имело смысла, интерес Ивана Ивановича к девушке не принимал острые формы. И всё же, в таких обстоятельствах сосуществования должно было что-то произойти, и случай не замедлил показать свою силу.

Чёрт дёрнул Верку помыться под душем во дворе, когда Иван Иванович приболел и не пошёл на пляж. Пока Верка нежилась и изгибалась под слабыми струйками самодельного душа, представляя себя сказочной Шехерезадой, Иван Иванович, млея, наблюдал за ней из бинокля, спрятавшись рядом, в пристройке к дому, кое-как сколоченной из досок. Иван Иванович, как говорится, «запал». Возможно, это был последний всплеск его любовных чувств, спрятанный между порнографическим фотографиями, но он почувствовал, что не сможет жить без этой полноватой, пышущей здоровьем девушки.

Распутин сумел убедить Верку в необходимости поступать в институт и лучше в Ленинграде, чем в местное училище.

- Ты всегда сможешь вернуться в случае чего домой и поступить в свое любимое училище! – с саркастической ноткой в голосе говорил Распутин. – Попытка – не пытка!    

- Поживёшь у меня на даче, пока не дадут общежитие. Я помогу выбрать институт и посодействую при поступлении.      Есть у меня хорошие знакомые среди бухгалтеров ВУЗов.

Мать поддержала Распутина, не смотря на его подозрительную фамилию, уж очень ей хотелось видеть дочь «столичной штучкой» с дипломом о высшем образовании. Да и женихов приличных в столице поболее, чем в их «занюханном» городке.

Не всё получилось так, как думалось Верке и её матери, и представлялось их благодетелю.         Впрочем, так и должно было случиться. Жизнь гораздо богаче на выдумки, чем воображение человека. 

Распутин поселил Веру у себя на даче, в пригороде Ленинграда, Павловске. Дача была небольшая, деревянная, и, потому полезная для здоровья, наряду со свежим сельским воздухом, сохранившемся в районе Павловского дворца. Бухгалтер предоставил абитуриентке возможность готовиться к вступительным экзаменам в полной тишине загородной дачи и посещать городскую публичную библиотеку, отгородившуюся от шума улиц толстыми стеклами громадных окон. Институт выбрали скромный, но с именем – Педагогический им. Герцена, специальность - преподаватель начальных классов.    

- Главное – поступить! Потом можно будет перевестись, куда захочешь! – поучал опытный протеже.

Верка со всем соглашалась, полностью доверившись вежливому и обходительному Ивану Ивановичу. Он не делал попыток     приставать к девушке с неприличными предложениями, просто лапать или говорить похабщину. Распутин наблюдал, наблюдал в потайное окошечко, вмонтированное в стену ванной комнаты. От обнажённого вида Верки Николай Николаевич сладко млел и погружался в волшебный сон. Ему не нужны были телесные контакты. Он знал по личному опыту, что телесный контакт с женщиной приносит мгновенную радость и долгое разочарование.

Время для обоих летело незаметно и счастливо. Верка поступила в институт. Конечно, не без помощи Распутина, первый раз в жизни истратившего изрядную сумму на «моральную» поддержку  реальной женщины. Всесильный бухгалтер института, хороший знакомый Распутина, запросил за помощь абитуриенту две тысячи рублей, деньги для того времени не малые. Но, «овчинка стоит выделки!», - убеждался каждый раз Распутин, глядя на Веру, моющуюся в ванне. Тем более, что девушка согласилась жить на даче и дальше, поскольку электричка и метро доставляли студентку до института всего за час.      

         Счастье не бывает долгим, слишком уж это тонкая материя, а в жизни, как известно, «где тонко, там и рвётся!» Распутин умер внезапно, не на работе, не в электричке, не в своей городской квартире, не после очередной ревизии, а на даче от сердечного приступа. Иван Иванович почувствовал резкую боль в сердце, наступившую сразу после сладкой судороги, пробежавшей по всему телу, когда Вера низко наклонилась в ванне, растирая ступни ног мочалкой. «Вот оно – счастье! Спасибо судьбе! – успел подумать Иван Иванович и скончался.         

После похорон Распутина на даче появились многочисленные родственники с одним желанием – разделить внезапно свалившееся на их голову наследство. Они яростно ругались между собой при дележе содержимого дачи и её жилых квадратных метров. После прекращения спора они обратили внимание на девушку, жившую с почившим родственником. К их удовольствию Иван Иванович не был с ней расписан, но испуг от этой возможности до сих пор жил в их скаредных душонках.

- Собирай свои манатки, толстая шлюха, и уматывай отсюда! – под одобрительное молчание остальных родственников рявкнул на Веру худой, интеллигентного вида мужчина, очень похожий на Ивана Ивановича.  Так Вера очутилась сначала в деканате, где просидела на чемодане до позднего вечера, дожидаясь декана с вечерних лекций, а затем – в комнате студенческого общежития, битком набитого бездомными студентами.

Не будем описывать студенческую жизнь Веры. Она настолько типична, что не нуждается в очередном описании. Главным итогом учёбы в Ленинграде оказался не «красный» диплом о высшем образовании и отсутствие очередных потерь на любовном фронте, а удачное распределение на работу и не менее удачное знакомство с начальником отдела, куда она попала.

Вера почувствовала, что её удача непостижимым образом связана с пожилыми мужчинами. Лёгкая полнота её фигуры не соответствовала стандартам, отвечающим моде и вкусам молодых мужчин, но привлекала стареющих представителей сильного пола сексуальностью южных форм.

Константин Константинович Бабаев, начальник отдела социальной защиты райисполкома, куда попала по распределению Вера Убина, обладал развитым материнским инстинктом. Природа иногда шутит над человеком и путает женское начало с мужским и мужское с женским. Бабаев имел многодетную семью и любил нянькаться не только со своими детьми, но с подчинёнными ему сотрудниками. Особенно он любил опекать молодых сотрудниц, причём бескорыстно и без претензий на служебный роман. Вера сразу по прибытию попала в его любимицы. Его опека доходила до смешного и вызывала ненужные пересуды среди районных чиновников, склонных к раздуванию сплетен. По райисполкому ходил слух о том, что Вера - незаконная дочь Бабаева, родившаяся от курортного романа, так настойчиво способствовал начальник продвижению  подчинённой вверх по служебной лестнице. Отцовская любовь достигла апогея, когда Бабаев уходил на пенсию и убедил начальство назначить на его должность  Убину в обход старослужащих, заждавшихся повышения в должности.

Вера успешно выдержала испытательный срок на новой должности, проявив при этом высокую тактичность к недовольным её назначениям сотрудникам и почти заискивающее уважение к вышестоящему начальству. Любить начальство, вернее, везде демонстрировать к нему крайнюю степень уважения, отдавая повсеместно дань уму и дару предвидения – этому научил её духовный отец Бабаев.

Заниматься социальной защитой населения в период советской власти означало поддерживать убогих и больных, калек и инвалидов. Обязанность социальной защиты была почётной и в политическом смысле не опасной. На страже прав трудящихся стояли профсоюзы, трудовая инспекция, народный контроль и другие контрольные органы. Лозунг партии «Социализм – это учёт и контроль!» воплощался в жизнь в полной мере. Вера Павловна научилась выступать перед публикой на собраниях ветеранов войны, блокадников, инвалидов, многодетных матерей и других социальных  групп населения, нуждающихся не только в материальной, но и моральной поддержке. Постепенно её речь приобрела скучную форму формального обращения к гражданам, насыщенную избитыми лозунгами, не сходящими со страниц газеты «Правда», печатного органа ЦК КПСС, но она не замечала этого, уверенная в праве власти вкладывать в сознание граждан идеологическую доминанту поведения.

II

Гром, как всегда это бывает в России, грянул неожиданно. Мужик, обленившийся в колхозно-совхозных коммунах и отлучённый от Бога в период борьбы с религиозными предрассудками, не успел перекреститься.  Пролетарий на фабриках и заводах не успел вспомнить, что ему нечего терять кроме своих цепей, как старческий маразм руководителей советского государства бросил Россию в очередной омут революционных преобразований. И все неимущие, а в стране к ним относилась подавляющая часть населения, вновь ринулись делить национальное богатство – землю, фабрики и заводы – принадлежащее социалистическому государству. Маятник истории качнулся в обратную сторону, но описывал одну и ту же кривую. В стране наступил хаос – в умах людей гулял ветер свободы, в экономике пронёсся ураган кризиса, в государственном управлении крутились смерчи демократических перемен. Кучка предприимчивых и бессовестных людей обогащалась, а остальное население нищало. В социальной защите стали нуждаться, практически, все. Скудный государственный бюджет, собранный правящими либералами, не мог помочь даже инвалидам без рук и ног, тяжело больным и одиноким старикам.

Веру Павловну перестали слушать на собраниях и материли вслух не только новую демократическую власть, но и её, в купе с бывшими советскими чиновниками, допустившими развал страны. Авторитет Веры Павловны таял вместе с объёмом средств, выделяемых на пенсии, социальные пособия и мероприятия. Апофеозом борьбы за социальную справедливость стало нападение на Веру Павловну инвалида Немировича, вкатившегося на инвалидной коляске через входную дверь в Актовый зал районной администрации во время её выступления и с криком: «Зажрались, сволочи! Продали Советскую власть! Ненавижу!», - запустил в оратора свою клюшку. Кривая палка попала Вере Павловне в лоб, и шрам всю оставшуюся жизнь напоминал о героических днях борьбы на фронтах  очередной великой отечественной войны за демократию.

Через несколько дней после сдачи больничного листа в отдел кадров Веру Павловну пригласил к себе глава администрации района Шмаков.

- Как здоровье? Зажило? – участливо спросил Шмаков. – Да! Социальное защита в наше время – опасное дело. Я даже сказал бы – мужское!

Шмаков прокашлялся. Ему было неудобно сходу предложить Убиной покинуть свой пост. Человек она заметный и известный, можно сказать, заслуженный. Но после конфликта в Актовом зале, получившем отрицательный резонанс в демократической прессе, обрушившейся с обвинениями на нерадивых чиновников, вовремя не выплативших нищие пенсии инвалидам, кто-то должен был ответить за всех. Крайней в ряду ответчиков стояла Убина.

Вера Павловна, поняв, к чему клонит разговор глава администрации, расплакалась.

- Ну! Ну! Не всё так плохо, уважаемая Вера Павловна! Мы присмотрели вам местечко в администрации губернатора. Народ вы знаете отлично. В отделе местного самоуправления работать будет легко. Дело перспективное. Местное самоуправление только-только формируется. Вы молоды. Ещё меня обгоните по службе. А пока начнёте с должности заместителя начальника отдела.

Слёзы у Веры Павловны высохли быстро. Она решила осуществить предсказание главы администрации, высказанное, как ей показалось, с внутренней насмешкой. Женщину обижать нельзя, не следует даже давать основания для обиды. Женская память имеет удивительное свойство долго хранить обиды и превращать их в оружие кровной  мести.

III

Начальник отдела местного самоуправления, Сидоров Пётр Иванович, полностью соответствовал своей фамилии, имени и отчеству. Родился в РСФСР, русский, умеет играть на гармошке, любит выпить, дружелюбен, к работе относится, спустя рукава. Когда-то Пётр Иванович трудился на машиностроительном заводе сменным инженером, затем его затянула трясина партийной работы, и он растворился в толпе парторгов, функционирующих на каждом уважающем себя производстве. Под звуки гармошки на вечеринках с участием начальства Пётр Иванович стал своим парнем, почти душой компании. Говорим, «почти», потому что для полного уважения начальства ему не хватало льстивой нотки в поведении. По простоте душевной Пётр Иванович любил, выпив рюмку другую, резануть правду-матку, не взирая на лица. За гармошку и простоту ему многое прощалось, и серьёзные высказывания Сидирова легко переводились в шутку. В памяти начальства всё же оставался маленький осколок недовольства, причиняющий время от времени беспокойство и опасение неожиданной выходки подчинённого, представляющую опасность для сложившегося порядка вещей. Поэтому начальство при реорганизации  управления в Организационный комитет отдало предпочтение Убиной, назначив её руководителем.

Вера Павловна как нельзя лучше подходила для открывшейся должности. Она обладала приятной женской внешностью, не переходящей в вызывающую красоту или роковую дамость. Пела и плясала на застольях от всей души, демонстрируя южный темперамент и задатки артистического таланта. Когда Вера Павловна выходила на сцену или раздвигала стулья между объеденными и распитыми столами, Сидоров-гармонист еле-еле поспевал за ней перебирать пальцами на клавиатуре гармошки.

Художественные таланты очень ценятся начальством и всячески поддерживаются, как единственный источник откровенного веселья в узкой чиновничьей компании.

Заняв высокую должность председателя Организационного комитета, Вера Павловна не успокоилась, не стала почивать на лаврах и демонстрировать силу накачанных административных мышц. Она первая позвонила главе районной администрации Шмакову и поблагодарила за поддержку в трудную годину её жизни. Шмаков не стал умалять свою причастность к карьерному взлёту Веры Павловна и выразил надежду на дальнейшее сотрудничество, как он выразился – «на передовой административного фронта и в глубоком тылу личной жизни». Бывший контр-адмирал мыслил, как всегда, по-военному стратегически.

Затем Вера Павловна вызвала к себе в кабинет, Сидорова Петра Ивановича, и предложила ему передать ей, лично в руки, весь статистический и правовой материал, накопленный в отделе местного самоуправления, влившемся в Оргкомитет. Она знала, что Иванов на этом  материале собирается защитить кандидатскую диссертацию, но посчитала себя более достойной научного звания. Забегая вперёд, скажем, что через год Вера Павловна успешно защитила диссертацию, оставив чиновника Сидорова с носом.

Убина превращалась в настоящего чиновника, в первую очередь озабоченного карьерными проблемами, а не служебными обязанностями, тем более, моральными принципами. Чем больше Вера Павловна добрела телом, тем более злым руководителем она становилась. Её злость не находила выражения на лице или в поведении. Убина стала зла на работу.  Она просиживала допоздна в своём кабинете, сочиняя отчёты, записки и доклады для вице-губернатора Кличко. Праздничных и выходных дней для неё не существовало, если для начальства нужно было подготовить документы, мероприятие или поездку. На всякий случай рядом с собой она всегда держала сотрудников.

- У нас ненормированный рабочий день! – твердо отказала Вера Павловна сотруднице, просившей отпустить её домой пораньше в связи с болезнью дочери.

- Тот, кто не может работать в нашем комитете может подавать заявление об уходе! Управлять пятимиллионным городом нелегко и надо трезво оценивать свои силы! Ищите работу по своим возможностям! – любила повторять Убина.

Вера Павловна уверовала в превосходство Оргкомитета  над всеми остальными подразделениями городской администрации, так без её участия в городе не совершалось ни одно важное мероприятие. В этой мании величия была своя правда – вице-губернатор Кличко  руками Оргкомитета пытался прибрать к рукам всю городскую администрацию, а так же местное самоуправление, и в определённой степени это получалось. В своих руках Кличко сосредоточил значительный административный ресурс: Организационный комитет, Управление государственной службы и отдел кадров, Юридический комитет, Управление делами и другие подразделения жизнеобеспечения Правительства.

Используя своё выгодное служебное положение и высокую зарплату, Убина получила в пригороде участок под строительство дачи и возвела там двухэтажный кирпичный дом. Потом она выписала с юга маму и поселила старушку в новом загородном доме. Мама была поражена состоятельностью дочери и часто плакала, боясь за неё. Мама знала, что в России «трудом праведным не наживёшь палат каменных», а ещё – «от сумы и тюрьмы не зарекайся». Старая женщина отстала от времени. Новые времена утвердили в жизни России частную собственность и продажное правосудие.

Мама оплакивала не только богатство дочери, но и её несчастную судьбу, оставившую красавицу без семьи и детей. С личной жизнью у Веры Павловны, действительно, были нелады. Всё было как-то не до этого, все знакомые мужики были какими-то не такими. Последняя попытка создать семью окончилась крахом надежд на простое женское счастье.

Будущий муж, Валентин Васильевич Красильников, капитан первого ранга познакомился с Верой Павловной во время подготовки празднования 300-летия города. Они вместе вошли в состав рабочей группы, разрабатывающей план праздничных мероприятий. Бравый штабной моряк сразу «положил глаз» на ещё соблазнительные, не смотря на далеко не молодой возраст, женские формы представителя городской администрации. От Веры Павловны на него дыхнул ветер южных морей и накатилась волна последнего желания устроить свою холостяцкую жизнь. При удобном случае капитан пригласил в ресторан понравившуюся ему женщину. Вера Павловна, отвыкшая от мужских ухаживаний в чиновничьей среде, растерялась и сразу согласилась. Потом она пожалела об этом, но было уже поздно. Капитан заказал столик в ресторане «Колумб» и сообщил ей время встречи по телефону. Бывалый моряк, причаливший к пирсу главного штаба ВМС совсем недавно, замучил даму воспоминаниями о дальних морских походах, штормах и экзотических странах, где его корабли бросали якорь. Служебная биография моряка не произвела впечатления на Веру Павловну. В её родном приморском городке она наслушалась и не таких бывалых вралей. Но, по крайней мере, они не топили атомные подводные лодки потенциального противника в районе Южной Атлантики. Её поразило прямолинейное предложение вояки отправиться для продолжения банкета к нему на квартиру. Почему Вера Павловна согласилась, с трудом поддаётся объяснению. Скорее всего, причины её поступка лежат на полках неутолённых сексуальных желаний и природного любопытства.

Проживал Красильников в просторной трёхкомнатной квартире в центре города. Жилище моряка было запущено, но среди вещей, наполняющих комнаты проглядывал достаток. Мебель по углам и вдоль стен стояла итальянская. Окна были закрыты стеклопакетами. На стенах висели картины-копии знаменитых маринистов. Знаменитое произведение Айвазовского «Девятый вал» в полноразмерном виде почти полностью закрывало одну из стен. В тот вечер девятый вал личной жизни накрыл Веру Павловну с головой. Моряк оказался настоящим пиратом и несколько раз за ночь брал Веру Павловну на абордаж.

Свадьбу молодые, в связи со зрелым возрастом, не играли. Друзья и родные узнали о замужестве Веры Павловны через несколько месяцев, так как она не захотела менять свою девичью фамилию на фамилию мужа. Это была первая из многих обид, нанесённых мужу.

 Красильников с подозрением относился к ночным и праздничным бдениям супруги, имеющей, как она неоднократно ему напоминала, не нормированный рабочий день. Он замучил её контрольными звонками на рабочий и мобильный телефоны. Ей приходилось часто отключать свой мобильный телефон, сидя на совещаниях у начальства, затягивающихся не редко до позднего вечера. К тому же скоро она остыла к нему, как к мужчине. Правильно говорят - без настоящей любви не найдёшь  удовольствий в постели. Грубые пиратские замашки супруга, наскакивающего с яростью на её тело и через минуту теряющего весь свой воинственный пыл, стали раздражать Веру Павловну. К тому же военные действия в постели муж начинал тогда, когда Вера Павловна проваливалась в глубокий беспокойный сон после очередных взбучек, полученных от начальства. Сказывался и ненормированный рабочий день – накапливалась физическая усталость и нервы натягивались до предела. Однажды нервы лопнули и Вера Павловна, собрав свои вещи, разложенные по шкафам итальянской мебели, сбежала к маме в загородный дом, оставив на столе записку: «Извини! Мы оба ошиблись! Прощай! Звонить не надо. Приезжать не надо. Бесполезно. Вера».

IV

После неудачного замужества Вера Павловна ещё больше стала презирать мужчин, не способных понять женщину и удовлетворить её желания. На работе вокруг крутились сотрудники мужского пола, которых Вера Павловна не могла воспринимать, как настоящих мужчин. Так, мужские муляжи, подхалимски заглядывающие в глаза и готовые бежать исполнять любое указание, если даже оно очевидно бесполезно для дела или даже вредно. Мало кто из мужчин-сотрудников отваживался возражать ей или указать на ошибочность её решения. Мужской гонор прятался глубоко в карманах брюк, как только чиновник входил в здание городского Правительства и в кабинет женщины-начальника.

         Вера Павловна знала, что даже за её спиной мужики не смели говорить про неё гадости, боясь доноса. Наоборот, каждый стремился высказаться лестно об её организаторских способностях, уме и со вкусом подобранной одежде в надежде, что кто-то передаст его слова начальнице.

К настоящим мужчинам Вера Павловна относила только вышестоящих начальников, и то, исключительно тех, кто содействовал в решении рабочих задач и карьерном росте. Таких, как Кондиков Константин Валентинович, заместитель вице-губернатора Кличко, она не признавала настоящими мужчинами, а воспринимала, как неизбежное зло, данное женщине сверху для испытания твёрдости характера. Кондиков не любил Веру Павловну и не скрывал этого. Он неоднократно прямо выговаривал ей за формализм в работе и отсутствие аналитических способностей.

- Не можете сами – поручите мужчинам, своим заместителям, Шикову или Степнову,обобщить и проанализировать исходный материал! – возвращал ей бумаги привередливый Кондиков.

Шиков Геннадий Степнович был ставленником Кондикова, который видел в нём замену Убиной и при каждом удобном случае выдвигал своего протеже на первый план. Скрытая борьба между  Убиной и Шиковым иногда принимала острые формы. Перспективный первый заместитель норовил первым принести начальству интересную и полезную информацию в обход непосредственного начальника. Вера Павловна устраивала Шикову истерики и бегала жаловаться на нарушение субординации к Кличко, но ситуация не изменялась, так как устраивала всех, даже Убину. Она всегда могла свои промахи свалить на первого заместителя, якобы во время не доложившего ей о сложившейся ситуации в том или ином деле. Вышестоящее начальство устраивала роль третейских судей и соперничество между подчинёнными, заставляющее их лезть из кожи вон при исполнении поручений.

 Степнов, спокойный и не рвущийся вверх по служебной лестнице, нравился Вере Павловне больше Шикова. Она даже несколько побаивалась Степнова, вполне объективно оценивая его интеллект. Насмешка, иногда появляющаяся в его глазах приводила её в некоторое смущение, но толстая кожа старого служаки защищала лучше всяких психологических доспехов.  Степнов удивил всех на недавнем юбилее Веры Павловны, отмеченного в ресторане «Ухта» с широким размахом южного застолья. Он прочитал оду, посвящённую юбилярше. Стихи были написаны в ироническом стиле и произвели  впечатление профессионально написанного произведения. Вере Павловне надолго запомнились строчки из этой оды:

Тебя накажет и меня,

И не пропустит даже дня,

И здесь же сразу приголубит –

То ль душит, то ли слишком любит!

Правильно говорят, что мужчина любит глазами, а женщина – ушами!

Что касается женщин, то для Веры Павловны подчинённые были дворовыми девками. Они, как дворовые девки, начинали суетливо и бестолково бегать, когда им давали задание. Девки боялись её и терпели начальственную ругань. Справедливости ради стоит сказать, что кроме юриста Лары, девки были бестолковые, набранные по протекции, а не по профессиональной пригодности. Веру Павловну устраивал их серый фон - она любила на совещаниях показать свою компетентность на фоне слабой девичьей памяти и бестолковости сотрудниц.

Больше всего Вера Павловна недолюбливала муниципальных депутатов, называемых ею насмешливо «муники». Работа по развитию местного самоуправления  занимала значительную часть её времени и приносила одни проблемы за другими. Городская власть, отдавая дань демократическим переменам, создала на территории города более сотни  мелких муниципальных образований, не способных бороться в одиночку за свои права. Перед комитетом Веры Павловны была поставлена задача создания управляемой сверху системы местного самоуправления, с которой, преодолевая активное сопротивление, она успешно до сих пор справлялась. Кастрация местного самоуправления проводилась по принципу: «Семь раз отрежь – один раз дай, но так, чтобы голова у всех закружилась от открывшихся возможностей!»  В соответствии с этим принципом у местного самоуправления были изъяты право собственности на землю и недвижимость, а взамен выданы около сотни так называемых вопросов ведения. Теперь местное самоуправление имело право участвовать в любых мероприятиях и программах государственных органов управления, но самостоятельность могло проявлять только по направлениям, обеспеченным муниципальным бюджетом. Возможности муниципального бюджета, формируемого сверху, распространялись в основном на благоустройство внутри дворовых территорий, ремонт дверей в подъездах жилых домов и праздничные мероприятия. Половина муниципального бюджета уходила на содержание депутатов и муниципальных служащих.

Не все «муники» смирились с ролью «покаблучников» Веры Павловны. Они стали объединяться и требовать наделить их землёй, недвижимостью и источниками финансовых средств, независимыми  от городского Правительства. По распоряжению вышестоящего начальства Вера Павловна включила на полную мощность на очередных муниципальных выборах административный ресурс и в местные советы прошли люди, лояльные к  политике городских властей в области местного самоуправления.

Пресловутый административный ресурс! Сколько копий корреспондентов и спикеров оппозиции действующей власти было сломано в бою с тобой! Но, ты неуязвим и дан на вечные времена! Неуловимая сущность, неподсудное преступление, спектакль ангажированных актёров, дорога в чиновничий рай, надежда и опора действующей власти!

Административный ресурс, как всё гениальное, прост. Подобрать своих людей, включить их в избирательные списки, найти для них спонсоров, обеспечить встречи с избирателем, сформировать избирательные комиссии (опять же из своих людей), провести ряд дискредитирующих оппозицию мероприятий, откорректировать результаты голосования. Не будем вдаваться в подробности использования административного ресурса на выборах. Главное в любом деле – результат! Вера Павловна обеспечила на муниципальных выборах желанный для начальства результат, и в большинстве муниципалитетов оказались нужные люди.

Кадровая ситуация во вновь избранных муниципальных советах  позволяла взять под административный контроль всю систему городского местного самоуправления. Поэтому вице-губернатор Кличко дал команду Вере Павловне инициировать городской съезд муниципальных образований и создать Ассоциацию муниципальных образований. Во время съезда произошла неприятная осечка. На трибуну пробился лидер оппозиции, председатель Совета муниципалитета «Правый берег» Гиблов. Оппозиционер выступил против создания Ассоциации, назвав её ловушкой и тупиком для местного самоуправления. Гиблов возбудился и в его речи стали проскальзывать крепкие выражения.

Вера Ивановна пыталась унять разбушевавшегося оппозиционера, но безуспешно. Не помогло даже физическое выдавливание Гиблова Верой Павловной  из-за трибуны. Борьба, развернувшаяся возле трибуны, возбудила депутатов съезда и  вызвала протест со стороны единомышленников непокорного главы муниципалитета. Назревал муниципальный бунт. Ситуацию спас вице-губернатор Кличко.

- Спасибо за дискуссию! Прошу всех вернуться на свои места! У меня есть предложение, которое устроит всех, в том числе и товарища Гиблова, - спокойно обратился к борцам за идею Кличко.

Старый партийный волк знал, как овладеть вниманием толпы – ей нужно что-то пообещать.

Когда Гиблов и Вера Павловна вернулись на исходные позиции, Кличко, выдержав паузу, произнёс банальную фразу, к которой невозможно было предъявить ни каких претензий ни одной из противоборствующих сторон, но, которая позволяла продолжить заседание съезда:

- Гиблов прав!

При этих словах Вера Павловна взрогнула и сникла. Гиблов расправил плечи и победоносно взглянул на окружающих.

Не нужно думать, что Кличко, действительно, был согласен с оппозиционером. Конечно, нет. Но, Кличко отлично владел основным защитным приёмом власть имущих: «Говорить одно – думать и делать другое!»

- Предлагаю проголосовать за создание Ассоциации муниципальных образований и за включение в состав президиума Ассоциации Гиблова Юрия Ефимовича! – неожиданно предложил Кличко.

Зал, забыв о регламенте съезда, принял предложение вице-губернатора.

За неприятный эпизод на съезде Вера Ивановна получила устный выговор от начальства.

- Не хватает вам гибкости! – оглядев полную фигуру Веры Павловны, заметил Кличко. - Кстати, вы формируете делегацию муниципалов в Финляндию, включите в неё вашего зама Степнова и назначьте его руководителем. Ему в помощь я дам Сапожникова из секретариата.

Вера Павловна не осмелилась напомнить Кличко, что ранее руководителем делегации выразила желание поехать она, и не встретила возражений со стороны начальства. Вера Владимировна почувствовала начало конца её служебной карьеры. Как говорится, «Мавр сделал своё дело – мавр может уходить!» Она превратилась в символ консерватизма, административного диктата  и душителя свободы местного самоуправления. Вера Павловна должна была положить свою карьеру на алтарь власти, так же как она положила свою личную жизнь.

- Я сама хотела попросить вас не посылать меня в Финляндию. Много дел по налаживанию работы Ассоциации муников, - машинально назвала муниципалов «муниками» Вера Павловна.

- Советую вам не называть муниципалов «муниками». Это их раздражает, - бросил в след Вере Павловне вице-губернатор.